Простой и удобный поиск
ритуальных услуг в Хабаровске

Депрессия лечится счастьем

(Рейтинг: 4,6 Голосов: 20)

462

10

20.10.2020

Депрессия лечится счастьем

Третью ночь подряд не спалось. Утром на меня в зеркало смотрела измученная женщина с потухшими газами, я вставала с одной единственной мыслью: «Как я устала» и шла на кухню, где автоматически варила кофе и кашу, кормила кота. Не было ни удовлетворения от произведенных материальных ценностей в виде борща или яблочного пирога, ни радости от хороших оценок ребёнка. Как по пояс в воде, ползла на работу, где сидела равнодушно, как улитка в своей раковине. Вокруг меня была пустота.

Наверное, это акклиматизация. Ещё неделю назад был отпуск – было море, горы, долгие прогулки с мужем и разговоры ни о чём. Телефон был отключен. Бархатный сезон сыграл злую шутку: мы уезжали, когда у нас ещё было лето, стояла удушающая жара, а вернулись с тёплого курорта в промозглый сентябрь. Ладно, решила я, скоро всё наладится, надо себя встряхнуть.

Но сил не было, от слова «совсем». Подруги звали на вечеринки, муж предлагал сходить в гости, а я не могла. Не могла представить себя в компании, перемывающей свежие сплетни за рюмкой чаю, не представляла танцующей в ресторане. Всё раздражало. Кофе казался невкусным, музыка у соседей играла слишком громко, сын не заправлял постель, а муж слишком долго искал в холодильнике кастрюлю с котлетами. Кассиры в супермаркетах работали слишком медленно, а маршрутки уезжали слишком быстро, специально, чтобы я на них не успевала. Кот линял. Туфли тёрли. Сын вырос из джинсов. На работе ко мне приходили тупые клиенты, которые не знали, чего хотят, а если и знали, не могли толково выразить свои мысли, а коллеги, как обычно, вели вечный разговор на тему «Чего бы приготовить к ужину» и «Как похудеть» или обсуждали какие-то бесконечные сериалы и глупые ток-шоу. Тошно и мерзко.

Дней через десять я поняла, что я несчастна. Не так безвозвратно несчастна, как когда умер любимый кот, но и не так мимолётно, как когда прямо перед выходом в гости сломался ноготь. Я поняла, что я абсолютно несчастна. Мне за сорок, и впереди только старость. Старший сын совсем взрослый, и у него уже давно своя жизнь, младший тоже скоро вырастет. Родители болеют, цены растут, лучшая подруга уехала далеко, в другую страну, и уже вряд ли вернётся. Я занимаюсь совсем не тем делом, о котором мечтала, и убила на это половину жизни. Два десятка приятельниц считают меня своей лучшей подругой, но ничего обо мне не знают, кроме того, что у меня всё в порядке и я их могу выслушать и пожалеть. Впереди только серость и тоска беспросветная.

Я уже просто лежала на диване, глядя мимо работающего телевизора в окно. В окне пятого этажа виднелось только небо – то серое, то голубое. Иногда просто отворачивалась спиной от экрана. Делать ничего не хотелось. Вообще ничего не хотелось.

- Что-то болит? – встревожился муж.

- Я вся болю.

Действительно, болело всё: болела спина, ныло плечо, выворачивало ноги, резало желудок, или что там находится в животе, и голова тоже собиралась заболеть.

- Дать таблетку?

- Нет, - я отвернулась к стене, - я не пойду на работу, отлежусь…

Депрессия? Я всегда говорила, что у меня её быть не может – это удел гламурных лентяек, слабых духом, а мне впадать в депрессию некогда – у меня работа, дети, дом, родители, я пашу, как вол, всю свою жизнь. Я никогда не плачу, даже на похоронах, когда мне невыносимо грустно, крайне редко повышаю голос и практически никогда не смеюсь, а только сдержанно улыбаюсь. У меня нет эмоций, я пунктуальна, эрудирована, исполнительна, расчётлива. У меня нет радости – есть список задач, которые я выполняю. У меня почти нет подруг – есть люди, которым что-то надо от меня и те, которые полезны мне, а просто потрепаться не с кем, а если и есть, то я этого никогда себе не позволяю. У меня нет жизни – есть маршруты – дом, работа, магазин – по которым я автоматически передвигаюсь. Ничего нет.

Значит, это депрессия. Мозг тут же выудил из своих глубин признаки, симптомы и что-то об эндорфинах и гормоне радости, содержащемся в шоколаде. Об эндорфинах мой мозг знал очень мало, а о шоколаде достаточно. Но почему-то шоколад не помогал, а наоборот, вызывал физическое отвращение, и я опять затихла на диванчике под говор телевизора. Значит, шоколад помогает не всегда, впрочем, как и шоппинг – ни новая сумка, ни джинсы, ни туфли не вызвали радости или малейшего удовлетворения. По-прежнему ничего не хотелось и не хотелось чего-то хотеть. Всё плохо. Муж осторожно намекнул о медикаментозном решении вопроса. Мне было всё равно.

Ночью занудно шуршал дождь. Под утро я заснула. Проснулась на рассвете, вышла на балкон. Мокрые листья, мокрый асфальт, по дорожке, как бы поёживаясь, потрусил чёрно-белый пёс. Тепло и очень сыро. Вот уже и совсем осень – несколько деревьев переоделись в жёлтое. Взошло солнце, и землю моментально окутал туман. Густой и плотный, как манная каша, он скрыл и деревья, и дорожки, и стену соседнего дома. Казалось, он даже не пропускает звук. Я стояла в тумане, как в космосе, видя перед собой только верёвки для сушки белья на своём балконе. Стало совсем одиноко и немного страшно. И вдруг я поняла, что неважно то, что будет, потому что оно неизвестно, оно скрыто туманом, а значение имеет только то, что есть и что можно изменить.

Я вернулась в квартиру, хотела привычно лечь, но зачем-то пошла в детскую. Спящий сын, такой тёпленький и ещё совсем маленький, хоть и вымахал за лето выше мамки. Вот оно счастье, сопит себе. Ножка дёрнулась, заворочался – наверное, в теннис играет во сне. Надо с ним позаниматься, геометрию подтянуть. Муж похрапывает. Счастье моё лысое. Пока я билась, как рыба об лёд, изображая из себя бизнес-леди, ты сделал карьеру и совсем поседел. Мы почти не видимся, у нас не совпадают выходные – все мои субботы и воскресенья рабочие, а сейчас, после дождей, сходить бы за грибами или просто по лесу погулять, лет пять не выбирались. Старшему сыну надо позвонить, а то давно не появлялся. Женится уже, наверное, скоро, внуков подарит. Внуки это хорошо – счастья станет больше. Вещи летние убрать надо – зима на носу. Кот, потягиваясь, вышел на кухню, закрутился под ногами, заурчал и упал, вывернув на всеобщее обозрение пушистое белое пузико, мол, гладь, хозяйка, а то за твоими капризами я тут не обласканный хожу и вообще, корми меня, коли уж зашла на кухню.

Я пила восхитительный ароматный кофе и понимала, что всё наладится, просто надо что-то поменять, и уж если я не могу поменять осенний туман на летнее утро, то причёску я сменю обязательно. И позвоню по поводу другой работы. А туман – что туман? К обеду он рассеется, потому что у нас с осенью приходит бабье лето.

Реклама Google / Яндекс